Вся моя жизнь, ВДВ (Часть 1)

pro366.ru играть в казино на бонусы буз первого взноса. .

На выходе из училища меня встретила Светлана. Взяла за руку и, глядя в глаза, сказала, что поздравляет. Слова прозвучали нежно и искренне. Мы с ней договорились, что когда буду уезжать в Фергану, она подойдет к поезду. Возможно, за это время у каждого из нас созреет план на ближайшее будущее. Мимо нас лейтенанты с чемоданами торопились к вокзалу. И я поспешил вдогонку за товарищами. На ближайшей электричке доехали до Москвы. В столице разъехались по разным вокзалам.

vsya_moya_gizn_vdv

На вечерний поезд до Гомеля удалось купить билет без проблем. Как только поезд тронулся, забрался на верхнюю полку и всю ночь проспал. Привокзальное утро было тихим и солнечным. Выходя из вагона на привокзальную площадь, к большому удовольствию, в толпе увидел тетю Аню. Окликнул, она, увидев меня, на какие-то доли секунды даже растерялась. Затем быстро подошла, обняла меня, поздравила. Оказывается, она собралась навестить свою мать, мою бабушку. Вот так вместе приехали к моим родным. Дома радость большая. Сын окончил училище и в форме лейтенанта предстал перед родителями.
Гости, родственники каждый день, мама только на стол накрывать успевала. Наверное, так бы продолжался весь отпуск, если бы однажды отец не сказал: «Сын, хватит отдыхать, надо матери по хозяйству помочь». Приказ отца — закон. Незаметно приблизился день отъезда. Пора начинать задумываться о солнечной Фергане. Поискать литературу и хотя бы составить поверхностное представление о том крае, в котором придется какое-то время служить. Кое-что из литературы удалось почерпнуть о Ферганской долине, оказывается, она богата не только хлопком, но там есть и нефть, и газ. Плохо, что лето очень жаркое, да и в эпидемиологическом отношении есть некоторый риск. Ну а как оно будет на самом деле, пока не ясно, время покажет. Оставшиеся дни прошли в сборах к отъезду. Как говорила мама, в далекую, чужую страну.
Настал день, когда нужно было уезжать на службу. Попрощавшись с родителями, я сделал свой первый шаг по длинному маршруту к Фергане. На следующий день в Москве на Казанском вокзале с помощью военного коменданта удалось прокомпостировать билет, который был куплен еще в Гомеле, до железнодорожной станции Маргилан, что рядом с Ферганой. С вокзала позвонил Светлане, сказал номер поезда и вагона, а также примерное время прибытия поезда в Рязань. Когда услышал ее голос, понял, что соскучился по ней. При встрече она скажет мне то же самое. Объявили посадку. Уже в вагоне сразу почувствовал разницу между Западом и Средней Азией. Резкий запах всевозможных специй и аромат плова, который въелся в шторы на окнах и купе, преследовал меня на протяжении всего пути. К концу поездки мне казалось, что я сам пропитался этими специями Востока. Однако вагон, как бы это странным ни показалось, стал заполняться славянским людом. Потом стали знакомиться, ведь дорога дальняя. Оказалось, основная масса пассажиров едет до Ташкента, меньше до Ферганы. В соседнем купе ехал военный с семьей, я поэтому старался быть ближе к нему. Старший лейтенант уже несколько лет служил в Андижане, летчиком в полку ПВО, мне его рассказы о Ферганской долине, службе были интересны. Он для меня стал своего рода гидом на протяжении почти трех суток. Вещи я положил на самый верх, переоделся в дорожную форму и стал с нетерпением ожидать приближение Рязани. Проводник прошел по купе собрал у всех билеты, положил их в промасленную сумку, которая пахла специями. Одновременно он разъяснял правила поведения в дороге. Узбек говорил с большим акцентом, было интересно и смешно. До Рязани осталось километров сто. Ориентиров вдоль железной дороги за четыре года запомнилось много. Достал большую коробку хороших конфет, специально купленных моей сестрой для Светланы на конфетной фабрике «Восьмое Марта» в Гомеле. Конфеты в коробках в то время были большим дефицитом, но сестра постаралась и достала. Аккуратно завернул конфеты в газету и стал смотреть в окно. На душе приятная тревога ожидания предстоящей встречи. Мимо окна проплыла станция Дягилево — очень важный военный объект, вдалеке были видны фюзеляжи стратегических бомбардировщиков. До Рязани оставалось восемь километров. Прошло еще несколько минут томительного ожидания, и вот стал медленно надвигаться перрон станции. Внимательно вглядываюсь в толпу. Чем тише ход поезда, тем больше народа на привокзальной площади. Вот и она, я ее вижу, жестикулирую, но Светлана смотрит на дверь вагона. Она не одна, вместе с ней ее подруга Лида, преподаватель французского на первом курсе. Наконец состав остановился. Проводник, бабай, был настолько неповоротлив, что мне хотелось помочь ему открыть дверь вагона. С коробкой конфет под мышкой медленно пошел навстречу подругам. Да расцепитесь вы, подумал я про себя. И точно, Светлана убрала руку из-под локтя подруги и заспешила ко мне. Мы обнялись и расцеловались. На какое-то время она прижалась ко мне и шепнула: «Ты помнил обо мне?» — «Конечно!» — ответил я уверенно. Поздоровался с Лидой. Разговор начался на отвлеченные темы, были даже шутки. Однако нашу беседу прервало громкое объявление: «До отправления поезда номер тридцать четыре, следующего сообщением Москва — Андижан, остается… Просьба занять свои места». Ну вот, как один миг пролетела встреча. Чуть было не забыл отдать ей конфеты. Она очень обрадовалась. Подошли к вагону, а бабай уже шумит: «Ты что, хочешь остаться? Давай, полезай в вагон». Я обнял Светлану, прижал к себе и тихонько сказал: «Жди, буду писать». Состав дернулся и стал медленно двигаться. На ходу заскочил в вагон, подошел к окну и помахал девчатам рукой. Поезд, набирая скорость, увозил меня далеко, далеко от города, в котором я учился четыре года. Годы учебы зря не прошли, появилась девушка, о которой думаю с нежностью. Через некоторое время проводник предложил всем чай. И только сейчас я понял, что в руках держу сверток, откуда исходит приятный запах свежей выпечки. Это Светлана передала мне гостинец от матери. К этому времени я уже с превеликим удовольствием пил чай со свежими пирожками. Потом забрался на верхнюю полку, вспомнил Светлану и под стук колес уснул.
Открыл глаза, когда в купе было светло от дневного света. Слышно, как проводник с кем-то разговаривает на своем родном языке. Явно между собеседниками шел спор, но о чем, мне было не понятно. И вдруг громкий женский голос на весь вагон: «Вы, чурки, совесть имеете или нет?» Это возымело действие. Попутчики по купе еще отдыхали, а я стал рассматривать пейзажи. Вместо обычных лесов, садов и густых насаждений вдоль железной и автомобильных дорог тянулись редкие посадки и сухая трава. Однако небо было более голубым и меньше облаков. Оказывается, мы проезжаем по Оренбургским степям. Иногда вдалеке паслись отары баранов, кое-где двигались небольшие группы рыжих верблюдов. Если вспомнить географию, то Россия вскоре останется в тылу, а впереди Казахстан. Под монотонный стук колес я опять незаметно уснул. Проснулся от людских голосов и звона чайных ложек о стаканы. Соскочил с полки, поздоровался с соседями, они пригласили пить чай.
После обеда природа здорово изменилась. Появились холмы и верблюды. Лесопосадка исчезла вовсе. На небольших станциях к вагонам подходили обветренные, загорелые казашки, предлагали купить вяленую рыбу. Покупателей было немного, боялись отравления. Иногда продавали дыни. Трудно было понять образ жизни бывших кочевников. В Ташкент поезд прибыл поздно вечером, но на вокзале было многолюдно. Остановка поезда минут двадцать, я немного прошелся вдоль вагона, купил мороженое.
Утром уже ехали по Ферганской долине. Практически вся она покрыта хлопковыми полями и арыками, вода которых использовалась для полива хлопка. По обоим берегам росли кусты и тутовые деревья. Небо голубое, голубое, ни одного облачка на нем. Подъехали к Коканду, на привокзальной площади много цветов, в основном розы. Это было характерно и для Ташкента, чего не скажешь о казахских железнодорожных станциях, там полно мусора, а о цветах и говорить нечего. После Коканда пассажиры, словно по команде, стали упаковывать вещи и переодеваться. Передали, что подъезжаем к станции Маргелан. Вояка-попутчик пожелал мне хорошей службы. Ох, как жарко на улице. На привокзальной площади, кстати, очень чистой, со множеством цветов, разобрался, с какой остановки автобусы отправляются в Фергану. В Фергане разыскал гостиницу, мне выделили номер на первом этаже. Была суббота, в запасе оставалось свободное воскресенье. Переоделся в гражданку и вышел в город. Думаю, осмотрюсь, а заодно уточню адрес штаба дивизии. Жара невыносимая, через несколько минут тело покрывается испариной. Голову здорово напекло. И тут я увидел идущего мне навстречу узбека в халате и головном уборе. Ни фига себе, и ему не жарко что ли? На улице Ленина было много магазинов, но вывески на узбекском. Все время мучила жажда, газировка не помогала. Побродил еще немного по городу, уточнил нужный мне адрес и вернулся в гостиницу. В номере было душно, несмотря на открытое настежь окно. Вскоре стало темнеть, хотя по времени должно быть светло. Оказывается, вся Ферганская долина окружена горами, отсюда и темень. Вдруг в номере заиграл радиоприемник, странная музыка вызывала неприятные ощущения. Пришлось выключить радиоприемник. Но и с улицы стала доноситься подобная музыка. Она была везде, в каждом доме узбека. В Фергане преобладала частная застройка с мизерным земельным участком, а гостиницу с одной стороны окружали частные дома. В каждом доме была радиоточка. Ужас! Я и так не мог уснуть, а тут еще и духота. О, мама, куда я попал. И только под утро, вымотанный до предела, я уснул. Проснулся от стука в дверь. Оказалось, уборщица. Сказал ей, что убирать не нужно. Вспомнил, ведь сегодня воскресенье. Ближе к обеду снова вышел на улицу Ленина. И вдруг в толпе людей увидел военного, идущего мне навстречу. Им оказался мой однокашник Сулимов. Вот не рассчитывал в чужом городе прямо на улице встретить своего товарища по службе. Пришлось возвращаться в гостиницу и через администратора поселить Николая ко мне в номер. Через некоторое время мы уже вдвоем бродили по городу. Устали не от ходьбы, а от жары, вернулись в гостиницу. И наступившая ночь была тошной. Утром с предписанием прибыли в штаб дивизии. Нас пригласили к начальнику кадровой службы подполковнику Белявскому. Мы с Николаем обратили внимание, что все офицеры в полевой форме одежды, в том числе и кадровик. После короткой беседы он поинтересовался, есть ли у нас деньги. Ответили, что есть. «Тогда отдыхайте до четверга. В дивизии идет инспекторская проверка, поэтому сейчас не до вас, лейтенанты». Мы не возражали, отдыхать так отдыхать. У нас даже настроение поднялось. Вернулись в гостиницу, не подозревая, что наша судьба уже давно решена, еще до нашего приезда к месту службы. Начальник разведки дивизии, изучая личные дела, определил нас в отдельную разведывательную роту дивизии, а чтобы мы по неопытности не наломали дров во время инспекции, вежливо дали нам от ворот поворот до четверга. Вот так у нас получился дополнительный отпуск.
В четверг нас представили начальнику разведки подполковнику Зыкову. Он был немногословен: «Изучайте в кабинете документы. После проверки представлю вас разведчикам, а сейчас с ротой убываю в учебный центр. Сегодня рота сдает огневую подготовку. Занимайтесь», — и вышел из кабинета. Необходимые документы для изучения нам определил старший лейтенант Прокофьев, помощник начальника разведки. Мы были ознакомлены с театром военных действий и вооруженными силами вероятного противника. Мы основательно изучали армии Ирана, Пакистана, а также Китая. С Китаем к тому времени отношения совсем плохими стали, и он тоже считался нашим вероятным противником. В записные книжки делали необходимые для дальнейшей службы записи и пометки, которые мне очень пригодились. Мы также изучили и оперативное оборудование театра военных действий, на котором предписывалось при необходимости воевать нашей ферганской воздушно-десантной дивизии. В штабе дивизии нам успели шепнуть, что в ближайший понедельник выпускников представят командиру дивизии. В понедельник к назначенному времени мы идем в штаб дивизии, нас обгоняет полковник. Я узнал начальника артиллерии дивизии Калинина. Об этом рассказываю товарищу. «Должно быть, приехал в командировку», — сказал Николай. Перед штабом дивизии в тени огромная курилка, там всегда собирался военный люд. Присоединились к остальным. Здесь были наши недавние сокурсники, но были и лейтенанты из других училищ. Курим, разговариваем. В это время в курилку зашел какой-то капитан. Мы на него не обращаем внимания, но он как рявкнет: «Встать!» Естественно, мы дружно встали. Преподал нам урок вежливости и ушел. И тут же здесь дневальный по штабу пригласил нас к командиру дивизии. Поднялись на второй этаж. Белявский нас уже ждал в приемной и пригласил в кабинет командира дивизии. Велико было мое удивление, когда увидел в кресле командира дивизии полковника Калинина. Вот это встреча, подумал я про себя. Командир с каждым из нас поздоровался за руку. Вкратце рассказал о роли дивизии на Средне-Восточном театре военных действий, чем дивизия занимается сегодня, не забыл сказать, что за проверку соединение получило положительную оценку, и пожелал успешной службы. Ближе к вечеру начальник разведки нас с Николаем представил офицерам роты, а затем и личному составу. Командиром роты был капитан Петряков, тот самый, что отчитывал нас в курилке. Он вспомнил этот случай и спросил: «Вы там были?» — «Никак нет», — соврали мы ему, раз не смог наши лица запомнить.
Через несколько минут старший лейтенант Чередник представил меня взводу разведчиков, которым мне придется командовать более года. Вернее, он мне его передавал. Чередник после успешной сдачи инспекторской проверки был назначен заместителем командира этой же роты. Сулимов стал командиром второй разведгруппы. В то время в роте по штату был разведывательный взвод, четыре разведывательные группы численностью по пять человек. Для ведения разведки в тылу противника группе со взвода связи придавались два радиста с радиостанцией. В моем разведвзводе по штату было семнадцать человек и три БРДМ как средство передвижения. В разведгруппе одна БРДМ. Вечером Петряков всех офицеров собрал на совещание и сказал, что завтра рота в полном составе выезжает на сбор хлопка в Маргеланский район. По этому поводу есть указания из Москвы, чтобы армия помогла местным хлопкоробам. Офицеры справедливо возмутились, но утром после завтрака рота на автомобилях убыла в район сбора хлопка. Приехали в ближайший от Маргелана колхоз. Встретил нас пузатый узбек в халате, подпоясанный цветным платком, на голове тюбетейка. Этот самый бабай и рассказал, кто и где должен собирать хлопок. Для отдыха личному составу выделили колхозный клуб. По соседству с нами трудился личный состав батальона связи. Разведроте выделили одно из многочисленных полей для сбора хлопка. На дворе сентябрь, еще очень жарко. Солдатам для сбора хлопка выдали фартуки. Пока офицеры роты инструктировали сержантов, Петряков пригласил к себе меня и Сулимова. «Слушайте, лейтенанты, мы с офицерами на выходные убываем в Фергану, а вы за наше отсутствие постарайтесь обеспечить в роте порядок. Скрынников, ты остаешься за старшего». Сели в машину и укатили. И здесь возникла первая проблема. Солдат роты мы практически не знали даже в лицо, а они все разбрелись по полю. Выход нашли, наши непосредственные подчиненные и стали помощниками. Иду проверять работу, вместе со мной заместитель или командир отделения. Они мне и указывают, где разведчик, а где связист. И так все выходные. На сборе хлопка, а вернее, приписками и рапортами о своевременном сборе высокого урожая многие руководители, начиная с низшего колхозного партийного звена и заканчивая высшим партийным руководством Узбекистана, создавали себе липовый авторитет. Беда была в том, что на самом высоком партийном Олимпе в Кремле верили или делали вид, что верят в то, что собраны многомиллионные тонны хлопка. И давали добро на выделение золота для изготовления звезд председателям колхозов и чиновникам рангами повыше. С каждым годом количество Героев Социалистического Труда увеличивалось, а результатом, как всегда, были приписки о сборе хлопка. Председатели колхозов вступали между собой в сговор, помогали друг другу в сборе хлопка, опять же во имя получения Золотой Звезды. Сезон сбора хлопка был адом для детей, которые жили в кишлаках. Для сбора хлопка привлекали студентов и даже армию, однако дети руководителей негласно освобождались от этого занятия. И самое интересное: дети, школьники, студенты и женщины гнут спины на хлопковых полях, а мужики в это время спокойно торгуют на рынке дарами природы, а если кто из них и в поле, то это весовщик, чайханщик или тракторист. Вот такое разделение труда. Позднее появились комбайны, но ручной труд школьников, студентов и женщин не отменили. Солдаты работали без выходных дней, а мы были при них. Наиболее пронырливые разведчики ели лепешки с помидорами, угощали и нас, лейтенантов. Кто-то из шутников старослужащих спросил у меня, а знаю ли я, как делают лепешки? Нет. Узбечка берет кусок теста и на своей ляжке разминает ее, пока не получится форма лепешки, а затем бросает в печку тандыр. После услышанного долго не мог есть эти самые лепешки, хотя это очень вкусный хлеб из пшеничной муки. Несмотря на непривычный труд, копна хлопка на поле разведчиков увеличивалась прямо на глазах. Ко мне с другого конца поля подошел Николай и говорит: «Наши офицеры приехали. Пойдем встретим?» — «Пойдем». Среди приехавших из разведчиков был один Кулевич, заместитель ротного по связи. Вот ему мы свои полномочия и сдали. «А где же остальные офицеры?» — «Многие остались в Фергане по семейным делам, а другие убыли в отпуск». Лично мне стало легче, взвод не рота. За сбором хлопка в непринужденной обстановке удалось поговорить с каждым из подчиненных по душам, а когда они узнали, что я был солдатом, все проблемы разрешились сами по себе. Дня три еще солдаты помогали убирать хлопок, а затем всех отозвали в Фергану. По дороге мы вспомнили, что нам негде жить, необходимо срочно что-то найти. Помогли наши товарищи по училищу, с которыми мы встретились в столовой, Фролов и Кожушкин. По их словам, они уже снимают одну комнату на двоих, соседняя свободна. Хозяева русские, хорошие люди и не будут возражать против нашего проживания в свободной комнате. Ротного предупредили, что после обеда будем заниматься устройством жилья. Дом, в котором нам посоветовали снять комнату, был совсем рядом с аэропортом. Аэродром совместный, на нем базировалась военно-транспортная и гражданская авиация. Хозяйка, тетя Шура, нас встретила приветливо, показала комнату. Жильем остались довольны. Вечером с работы вернулся хозяин, дядя Ваня, и наши друзья со службы. Хозяин простой русский мужик. Настоящий работяга с потрескавшимися, черными от работы руками. За все время проживания в этом доме у меня не раз возникало ощущение, что дядя Ваня уж слишком приветлив со мной. А тогда хозяйка накрыла стол, а хозяин достал из погреба вкусное домашнее вино. Все вместе отпраздновали новоселье, а утром вчетвером весело шагали на службу. Тыловое обеспечение у нас было в порядке. Не зря в армии говорят, когда тыл крепок, служить и бить врага веселее. Полевые занятия проводились недалеко от аэропорта, а стрельбище было на расстоянии восьми километров от Ферганы. Когда возвращались с занятий, проходили около дома, в котором снимали комнату, но вместе с солдатами шли в расположение. Прошло около месяца, как мы прибыли в Фергану. За это время я полностью втянулся в учебный процесс. Освоился с новыми предметами, в первую очередь с разведывательной подготовкой. К этому времени жара несколько спала. По крайней мере ночью было не так душно, как раньше. Солдаты и сержанты взвода были сообразительными парнями, я советовался с ними, как лучше выбрать место для организации засады или как выбрать маршрут следования на стрельбище. Они здесь прослужили от полутора до двух лет, а это срок немалый. Многие из них уже побывали не на одном полевом разведывательном выходе и не один десяток километров пешком намотали по Ферганской долине и по предгорьям. А мне все эго еще предстояло. Поэтому я всегда внимательно выслушивал их советы. Более того, научился отличать солдатские байки от того, что было в действительности. Служба начиналась, как мне казалось тогда, со знаком плюс. Да и у Николая дела обстояли не хуже. С хозяйкой и хозяином у нас были хорошие отношения.
В дивизии говорили, мол, дивизионная разведрота — трамплин для карьерного роста офицеров. И мы с Николаем убедились в этом. После успешной сдачи инспекторской проверки многие офицеры получили повышение по службе. Чередник стал заместителем командира роты, а Краснопевцев начальником штаба медико-санитарного батальона дивизии.
Однажды вечером в канцелярии роты готовим конспекты для проведения занятий на следующий день. Как всегда, рабочая обстановка, в это время заходит Чередник: «Народ, от нас Петряков уходит командиром батальона в ошский полк, а командиром роты назначен кто-то из чирчикского полка». Не успели обсудить услышанное, пришел сам Петряков и сразу сообразил, о чем речь идет. «Ну и быстро же местное радио новость сообщило». — «Так ведь под боком штаба дивизии служим и новости первыми узнаем», — ответил ему Чередник. «Три дня всего дали, чтобы сдать дела и ротное хозяйство, — продолжил начатый разговор ротный. — Приказано в Оше второй парашютно-десантный батальон принять. А там скоро полковое учение, ох и тяжело мне будет», — посетовал Петряков. Через пару дней появился новый командир роты по фамилии Пидник. Нам, молодежи, было не до них, у нас любимый личный состав и занятия с утра до обеда, да все в поле на жаре. Через два дня в гости пожаловал начальник штаба дивизии. Перед его приходом был небольшой шухер. Офицеры проверили внутренний порядок в своих подразделениях, хотя начальник такого ранга не часто заходит к подчиненным. Правда, полковник Добровольский нас баловал своим посещением. Он действительно посетил роту, но совсем по другому поводу. Старого ротного проводить на повышение, а нового представить личному составу. Коллектив пожелал Петрякову счастливой дороги, дружно хлопал в ладоши, даже прошли торжественным маршем перед командирами. И далее в поле продолжать грызть гранит науки. Только в поле солдат учится побеждать в бою. Еще через несколько дней узнаем, что старшина роты уходит куда-то на склад. Кандидат на. должность старшины уже давно был на примете, но ротному чем-то не нравился. Все-таки офицеры убедили Пидника, а вернее, его заместители назначить старшиной роты сержанта Волкова. Честный, бескомпромиссный, добропорядочный, он быстро завоевал авторитет среди личного состава и стал лидером. Как старшина, он заботу проявлял не только о солдатах, но и о нас, холостяках, тоже. Каждую субботу лично приходил в наш дом и менял постельное белье. Мы ему не один раз говорили: «Старшина, приготовь, а мы уж и сами за собой поухаживаем». Тем не менее он продолжал все делать сам. Одним словом, он был настоящим старшиной, жаль, что не остался на сверхсрочную службу. В его обязанности входило и обеспечение учебно-материальной базы занятий, в том числе и полевых. Занятия проходили в основном до обеда, а иногда и в ночное время. Надо отдать ему должное, он успешно управлялся со всеми обязанностями. Каким бы ни был напряженным процесс боевой подготовки, было место и отдыху.
Как-то мы бродили по вечернему городу и уже шли по направлению к своему дому. Около военного городка встретили двух девушек-блондинок. Познакомились. Одну звали Леной, другую Валентиной. Знакомство было мимолетным, но Лену проводили до дому. Одной девушке в позднее время по Фергане ходить рискованно, даже если она живет в центре, а Валентина жила в военном городке. Проводили девушек, распрощались и разошлись, как в море корабли. В то время в Фергане в стадии завершения строительства находился ЦУМ. Городские власти, как это было модно в то время, старались стройку закончить к ноябрьским праздникам, отрапортовать в Ташкент, поэтому требовали от строителей невозможного. До праздников оставалось всего ничего, и руководство города, чувствуя, что своевременный рапорт может быть сорван, через горком партии обратилось за помощью к военным. Военным, как низкоквалифицированным рабочим, доверили убирать территорию и вывозить строительный мусор. Офицеры выполняли роль пастухов.
Общими усилиями магазин все же к празднику строители сдали. Городские и партийные власти бодро отрапортовали наверх в Ташкент самому главному партийному боссу Рашидову, что объект сдан и функционирует. Одновременно за неделю до праздников гарнизон стал готовиться к параду. Несмотря на свою занятость, дивизионная разведрота находила время для занятий по строевой подготовке. На всех строевых смотрах разведчики были всегда в поле зрения высоких начальников. Они это доверие завоевали высокими показателями в боевой подготовке. И это их обязывало держать планку на высоте. Накануне праздника вечером начальник гарнизона провел генеральную репетицию в городе около обкома партии по подготовке к параду. После тренировки мы допоздна готовили свою парадную форму, чтобы не дать повод начальнику сделать нам замечание.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.