Возвращение на Палик

.

Утром двадцатого июня восточная окраина Большого острова, на котором вновь очутилась наша бригада, вдруг огласилась лаем собак и выкриками эсэсовцев. Каратели перебрались на остров и, рассыпавшись по нему цепью, продвигались в нашем направлении. Медлить было нельзя. Мы тут же снялись с острова, быстрым маршем прошли с полкилометра по болоту и вышли на небольшой островок — Северный. Гитлеровцы не могли, конечно, не обнаружить наших свежих следов, но преследовать нас не стали, а, по-видимому, передали на берег донесение о направлении нашего отхода. В воздухе вскоре повис «костыль» — так партизаны называли самолеты-разведчики.

vozvrasheniye_na_palik
С берега загрохотали минометы и пушки. Сначала снаряды и мины рвались впереди нас, потом справа и слева.
— Пристреливается, стервец, — заметил Волошин. — Надо успеть выскочить из-под обстрела, пока снаряды не накрыли нас.
Лопатин стал следить по часам за короткими паузами между артиллерийскими залпами и, выбрав момент, скомандовал:
— Вперед!
Бригада быстрым броском проскочила метров сто по прямой, а затем круто повернула на запад.
Чтобы ввести в заблуждение противника, который мог пойти по нашим следам, мы до вечера петляли по болоту, останавливаясь лишь на короткое время, чтобы дать отдых усталым ногам, до того одеревеневшим к концу дня, что, казалось, еще шаг-два — и упадешь словно подкошенный прямо в болотную жижу.
Ночь мы провели на маленьком островке Павлове, расположенном в тылу карателей, засевших теперь на Большом острове.
На следующее утро наш наблюдатель заметил с дерева, что прямо на нас шагает по болоту около ста эсэсовцев. Времени на отход не оставалось, и мы вынуждены были вступить в бой.
Подпустив карателей на расстояние выстрела, наши партизаны открыли по ним дружный огонь. Особенно ценной оказалась в этом бою поддержка московских автоматчиков из отрядов Озмителя и Галушкина. Их огонь сразу же скосил первые ряды эсэсовцев, остальные в панике повернули обратно.
Нанеся врагу значительный урон, мы отогнали его обратно на Большой остров и, таким образом, получили возможность сманеврировать.
День и следующую ночь мы провели среди болот, рассредоточившись так, чтобы каждого из нас прикрывала от наблюдения вражеских воздушных разведчиков шапка болотной сосенки.
Ночью нас с трудом нашел связной Жуковича, шедший по нашим следам весь день. Он передал приказание бригаде выйти к острову Долгому, где концентрировались все отряды для прорыва блокады с боем. Не успел связной передать это приказание, как со стороны Долгого до нас донеслись пулеметные очереди, винтовочная стрельба, взрывы гранат.
— Пошли на прорыв, — сказал Лопатин. — Опоздали мы.
Партизаны заволновались.
— Не беспокойтесь, товарищи, — обратился к ним Лопатин. — Раз каратели пошли с проческой болота, значит, не сегодня-завтра они снимут блокаду.
И действительно, утром наши разведчики, высланные на берег, уже не обнаружили врага — карательная армия снялась, и наша бригада без единого выстрела вышла из Домжерицких болот.
Измученные, голодные, покрытые грязью, возвращались мы на свой Палик. После девятидневного блуждания по болотистым топям как-то не верилось, что под ногами снова твердая, сухая почва, и первое время мы по привычке поднимали высоко ноги, как это делали на болоте. Особенно трудно пришлось тем, у кого ноги были разъедены болотной экземой. В раны попадал песок, причиняя мучительную боль. Зина Савченко использовала на повязки все, что только можно, вплоть до нижних рубах партизан, и этим в известной мере облегчила участь босоногих.
В двух километрах от хутора Старина — места постоянной стоянки Жуковича и штаба бригады имени Кирова — мы повстречались с разведчиками из третьего отряда, который оставался вне кольца блокады.
От них мы узнали, что после нашего ухода на север эсэсовцы еще в течение суток вели обстрел Паликовского леса и только после того рискнули ступить на кладки. Но здесь их ждали мины, расставленные Набоковым и его помощниками. Раздались взрывы, и многие каратели нашли себе тут могилу.
Наши второй и пятый отряды, во главе с комиссаром бригады Чулицким, все это время находились за двадцать восемь километров от базы, в больших лесных массивах под районным центром Смолевичи, и только недавно вернулись на Палик.
— А группу Качана вы не встречали? — спросил у Носова Рудак.
— Ну как же! Качан со своей группой дважды ходил в Борисов. В последнее время с ними вместе действовал майор Федотов. Он убежал из лагеря военнопленных и примкнул к группе Качана.
Расспросив обо всем наших разведчиков, мы тронулись в дальнейший путь. Впереди колонны кто-то затянул песню. Сложили ее сами партизаны и распевали на мотив «Плещут холодные волны».
Вот слова этой песни:

Идут на врага партизаны,
Идут защищать Беларусь,
Идут сквозь дожди и туманы
На бой за священную Русь!
Ведут партизан коммунисты
В поход за Отчизну свою,
И сотнями гибнут фашисты
От пуль партизанских в бою!
Летят под откос эшелоны,
Взрываясь на минах в пути;
Отряды громят гарнизоны,
От смерти врагу не уйти!

Так с песней подошли мы к хутору Старина, где встретились с партизанами бригады имени Кирова и нашим партийным руководителем и наставником Павлом Антоновичем. Он с нескрываемой радостью бросился пожимать нам руки.
Лопатин коротко рассказал Жуковичу о наших мытарствах и о том, как, его связной с большим запозданием передал нам приказ присоединиться к другим отрядам для прорыва кольца блокады.
— Словом, не было бы счастья, да несчастье помогло, — заключил Жукович. — Мы хотя и нанесли эсэсовцам большой урон и захватили у них немало трофеев, но и у себя имели потери.
Жукович поздравил партизан с благополучным выходом из блокады и пожелал дальнейших боевых успехов.
Простившись с кировцами, мы поспешили к реке, где нас уже поджидали комиссар Чулицкий и командиры второго и пятого отрядов.
— Да здравствуют воскресшие из мертвых! — улыбаясь, приветствовал нас Чулицкий.
— Почему воскресшие? Мы умирать не собирались, — ответил Лопатин.
— В самом деле? — с нарочитым недоверием спросил Чулицкий. — А гитлеровские газетчики раструбили на всю Белоруссию, что их доблестная карательная армия полностью уничтожила в борисовской зоне десять тысяч партизан, сто семьдесят восемь партизанских дзотов, захватила сто пятьдесят продовольственных складов и до десяти тысяч штук различного вида оружия.
— Ну, скоро им придется писать опровержение, — засмеялся Лопатин.
А Чулицкий, сменив тон, стал рассказывать отрадные новости. Колхозники Боровлян, Буденниц и Сельца, ожидая возвращения партизан на прежнюю базу, выделили для бригады значительное количество муки, соли, картошки. Кроме того, колхозники закрепили за нашей бригадой несколько гектаров посевов ржи, назвав их партизанскими.
— Ну вот вам и ответ народа гитлеровским писакам, — весело закончил Лопатин рассказ Чулицкого.
Возбужденные, радостные, возвратились мы на Палик и сразу же принялись расчищать от хлама свои острова, мастерить из еловых веток временные шалаши, восстанавливать разрушенные карателями постройки.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.