В путь за звездами (Часть 2)

Бесплатные автоматы игровые автоматы онлайн бесплатно - wholmar.ru . So why do players prefer poker assistant? .

Запасный парашют, действительно, без определенных навыков трудно раскрыть в воздухе и привести его в полное рабочее состояние. То он залезает в стропы основного парашюта, то накроет самого парашютиста, но когда купол запасного парашюта наполнен воздухом, управлять им легко, резко подергивая стропы. Куда потянул стропы запасного, туда и разворачивается основной. Нам выставляли оценки даже за умение собрать купол, стропы бесконечной петлей и правильно все хозяйство уложить в парашютную сумку.

v_put_so_zvezdami2
Страхов часто приходил в спортзал и подсказывал курсантам, как лучше выполнить то или иное гимнастическое упражнение. Он сам неплохо работал на перекладине, прекрасно владел приемами защиты и нападения. Иногда по нашей просьбе курсанту, который на экзаменах тонул, передавал шпаргалки. Правда, делал он это крайне осторожно и неохотно. Учеба учебой, а Новый год уже стучится в двери. К курсантам стали подъезжать жены. Мужья старались заранее заказывать номер в гостинице. Во взводе на третьем курсе уже было четверо женатиков, в том числе и Барсуков, старшина роты, он числился в штате нашего взвода. К нему жена Люба приехала. На следующий день Нового года я, Кожушкин и Фролов зашли к нему в гости, а там уже Дочкин со своей женой, чай пьют. «Мы вам не помешали?» — «Конечно нет, заходите», — пригласил нас Владимир. Вот так мы и познакомились с их женами. Позднее кто-то предложил шампанское, стали открывать, пробка вылетела пулей и попала в люстру. Произошло короткое замыкание, в гостинице погас свет.
После праздника мы стали готовиться к зимней сессии. Экзамены сдали хорошо.
Через несколько дней в очередной раз уехали к родителям на каникулы. Весна — это напряженные полевые занятия. Перед праздниками захандрил мой товарищ Зарипов. Перестал учиться. Занятия посещал, но отвечать отказывался. Мы с ним и так и этак, не помогло. «Уеду в войска, и все тут», — заладил он. И в конце концов было принято решение отправить его во Псков. Тем не менее накал учебы не снижался. После майских праздников нас стали готовить к стажировке в войсках, одновременно сдавали зачеты и готовились к сдаче экзаменов за третий курс.
Летнюю сессию наш курс сдавал раньше обычного, в июне. Это было связано с выездом на стажировку. Готовились серьезно. Заранее составили конспекты для проведения занятий с солдатами и сержантами в войсках. Наша рота стажировку проходила в 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии в Витебске. До Москвы доехали электричкой, это знакомый путь каждому курсанту. От Москвы до Пскова ехали поездом. Командиры нас пасли, чтобы не ходили к девчатам в соседние вагоны. Вместе с нами ехал к новому месту службы Зарипов, настроение у него было неважное. Он был в солдатских погонах, в войсках прослужил около полугода и вернулся в Рязань. К сожалению, я тогда с ним не встретился.
Во Псков прибыли ранним утром. На привокзальной площади нас ждали автомобили. Взвод для прохождения стажировки уехал в 104-й гвардейский парашютно-десантный полк в город Черех. Нас уже ожидал исполняющий обязанности командира полка майор Бабуркин. Мы уже были распределены по подразделениям. Преподаватели по тактике, прибывшие во Псков, согласовали с руководством дивизии и полков план стажировки и всех курсантов заранее распределили по ротам. В полках рады были нашему приезду. Офицеров не хватало, многими взводами командовали сержанты. До нас довели, кто в какой роте и каком взводе проходил стажировку. Затем определили место жительства, нам место для отдыха отвели в ленинской комнате одного из подразделений полка, в столовой тоже отдельный угол. После завтрака мы прибыли на развод полка, где нас и представили командирам рот, а те, в свою очередь, офицерам, сержантам и солдатам. Куликов, Федоров и я были представлены личному составу четвертой роты. В роте было всего два офицера, так что мы были очень кстати. И сразу же были загружены проведением занятий по строевой, физической подготовкам. Пару раз заступали в караул. Куликов, как сержант, был начальником караула, а Федоров и я разводящими смен. У меня было два поста. Склад боеприпасов и автопарк. И когда мы шли на пост, я подметил, что здесь все здорово напоминало Калварию. Те же овраги и кусты. Перед заступлением караульного на пост обратил его внимание на важность поста. Ночью несение службы караулом проверил дежурный по полку. Поднял караул по команде: «В ружье!» Личный состав действовал уверенно, и дежурный оставил нас в покое. Однако в караульной ведомости написал много всяческих «пожеланий».
Несколько раз выезжали на стрельбище. Мы были старшими на учебных точках, где солдаты изучали условия выполнения упражнений, выбор точки прицеливания и метание ручных гранат. На огневом рубеже старшими были офицеры. В свободное от службы время пропадали на пляже реки Великой. Знакомились, шутили, девчонкам назначали свидания.
Во время стажировки приняли участие в полковом тактическом учении с десантированием в темное время суток. Местность была совершенно незнакомой. В это время на Псковщине белые ночи. Вспоминается случай, произошедший во время десантирования. Один десантник, чтобы отличиться и в виде поощрения получить отпуск с поездкой на родину, в момент отделения из самолета «Ан-12» отцепил вытяжную веревку своего парашюта от троса и практически в свободном падении выпрыгнул из самолета. Риск был велик. Конечно, его безрассудство, к большому счастью, для него самого и командиров закончилось благополучно. Но несмотря на нарушение инструкций, надо отдать ему должное, находясь в свободном падении, гвардеец хладнокровно выдернул вытяжное кольцо запасного парашюта и удачно приземлился. Однако вместо отпуска горе-герой загремел на гауптвахту.
После приземления на время разбирательства учение было приостановлено. Как только виновник был уличен, последовала команда: «Вперед!» Наша рота дружно атаковала объект противника недалеко от площадки приземления. Атака для «супостата» была неожиданной, он был разгромлен. Дальше мы долго шли лесом, через болото, в конце концов, хотя и очень устали, вышли в нужный район. На указанной нам комбатом высотке мы должны были окопаться и ждать противника. С какой стороны появится враг, нам сказали. Ждем. Наблюдатель докладывает: «Вижу колонну машин, похожих на танки, которые двигаются по дороге в нашу сторону». — «Да это же самоходные установки», — определил я. У меня даже легко стало на душе — вот они, мои родные самоходки. Ведь я же из ее вооружения учился стрелять, даже водил, механику-водителю помогал приводить самоходку в порядок после стрельб и вождения. Честное слово, я с удовольствием наблюдал за их нехитрыми маневрами, несмотря на то, что они сегодня обозначали «неприятеля». Самоходки развернулись в линию машин и тихим ходом двигались вперед. И о чудо! Из леса им навстречу выскочили пять 57-мм САУ. Это тоже самоходки, но только маленькие. Они были в каждом десантном полку. Надо отдать должное, на тот период это было единственное маневренное противотанковое средство в полку, пушка, несмотря на малый калибр, была очень мощная. И самое главное достоинство 57-мм САУ то, что она могла из самолета «Ан-12» десантироваться в тыл противника. Их в шутку фронтовики называли «голозадые Фердинанды». С ротного опорного пункта мы наблюдали что-то похожее на миниатюрное Прохоровское сражение. Затем показалась цепь пехоты, которая наступала на нашу высоту. Началась имитация боя. Кругом разрывы, дым и автоматная трескотня холостыми патронами. Наша артиллерия, имитируя огонь, решила исход боя в нашу пользу. Постепенно «супостат» начал пятиться и вскорости скрылся в дальнем лесу. На этом закончилось учение. Через пару дней подошла к финишу и наша практика в полку. Утром, накануне отъезда в Рязань, всех курсантов пригласил к себе майор Бабуркин. Поблагодарил за помощь, которую мы оказали полку, замещая вакантные офицерские должности пусть даже на короткий срок, и пожелал нам счастливой службы.
В целом стажировка пошла нам на пользу. Мы увидели полковую жизнь со всеми ее прелестями и недостатками. Приобрели некоторые навыки в управлении взводами. Вечером этого же дня поездом отправились в Москву, а далее до Рязани. В стенах училища нам вручили проездные документы и утром отпустили по домам. На этот раз к родителям я поехал через Минск. Поезд на Гомель отправлялся вечером, и, чтобы не терять зря целый день, я приобрел билет на ближайший поезд, идущий через Минск.
Конечно, родители меня ждали. Заметно подросли братья, а сестра стала уже настоящей невестой. Родители мне рассказали, что все мои друзья, отслужив в армии, вернулись домой. Один только Бельчиков остался на сверхсрочную службу. Крутелев поступил в Могилеве в институт. Остальные работают, кто в Гомеле, а кто в Минске. Во время нашего разговора раздался стук в дверь. Сестра встала из-за стола и пошла открывать. Слышу, Люба кому-то отвечает: «Да, приехал!» Вижу, заходят Ушаков, с которым я служил солдатом в Калварии, и Волчков, с ним служил во Пскове десантником. Вышел им навстречу, мы обнялись. Отец сказал: «Ну, что, мать, давай накрывай на стол!» Мама стала суетиться. Разговор о службе продолжался далеко за полночь. Утром пришел самый младший брат мамы, Николай, то есть мой дядя, который был старше меня всего на полгода, и пригласил в гости. Я согласился, тем более рядом с ним жили мои бабушка и дедушка, а к ним обязательно надо зайти. Вот так за встречами, разговорами и воспоминаниями прошел очередной месяц летних каникул. Пора возвращаться в училище.
И снова в альма-матер, крепкие рукопожатия друзей, и снова учеба, но командиры напомнили, что мы на выпускном курсе и настала пора осознать, что мы через некоторое время получим звание лейтенанта. Конечно, стали более серьезно относиться к учебному процессу. Нас периодически привлекали для проведения политических занятий и политинформаций с солдатами в десантном полку. При совершении парашютных прыжков из самолета «Ан-12» учили выполнять обязанности выпускающего из самолета. Прибавилось часов на изучение грузовых парашютов и парашютных платформ. У нас учились курсанты и офицеры из других государств, в том числе из Афганистана и Индии. Афганцы были выходцами из зажиточных семей: военная форма из дорогого материала, да и гражданские костюмы явно куплены не в Советском Союзе. Они регулярно посещали рестораны, у них всегда были девицы. Афганцы в течение года изучали русский язык, а затем военные дисциплины. Они вели праздный образ жизни, видно, что родители богатые. Остальные вели себя намного скромнее. Большая группа была из Югославии и Польши. Был взвод вьетнамцев, так те вообще жили в отдельном отсеке. Мы в шутку говорили, что вьетнамцы — это четвертый взвод нашей роты. На третьем курсе, когда в их страну вторглись американские войска и начались ковровые бомбардировки, они в одночасье уехали защищать родину. У нас тоже был патриотический порыв, почти вся рота написала рапорта с просьбой послать выполнять интернациональный долг во Вьетнаме. Среди курсантов поднялся такой ажиотаж, что начальник училища вынужден был нас собрать и объяснить истинную цель нашей учебы: «Вы учитесь, а во Вьетнаме и без вас разберутся». И как всегда, командир оказался прав. Так вот, однажды заболел преподаватель у индусов, а так как тема у нас с ними была одна: изучение грузовых парашютов, группы объединили. Тем более к этому времени мы в английском поднаторели. Несмотря на то что индусы были все офицерами, очень серьезно слушали разъяснение и порядок последовательности укладки грузового парашюта. Если они что-то не понимали, не стеснялись, спрашивали у нас. Наш преподаватель майор Моханов даже удивился, когда мы легко изъяснялись с индусами. Но ведь мы уже второй год учили военный перевод. Произношение у индусов было колониальное и здорово отличалось от американского или английского. Мы легко понимали друг друга. Все иностранные студенты и офицеры, за исключением вьетнамцев, жили отдельно от нас в общежитии, у них была и отдельная столовая. Командованием училища как-то особо не поощрялись наши встречи и дружба с иностранцами, а мы и не стремились к знакомству.
В училище часто устраивались танцы. Местные девчонки шли толпами, но всех не пропускали. Были случаи, когда они перелезали через забор, чтобы попасть на вечер. Многие связали свою жизнь с курсантами и по выпуске уехали с молодыми лейтенантами по воздушно-десантным дивизиям. На выпускном курсе время бежало очень быстро. Вот отпраздновали, какой уже по счету, Новый год. Дома, у родителей, отметили День Советской армии и Военно-морского флота, а тут на подходе и майские праздники. Незаметно подошло время сдавать госэкзамены.
В конце мая дали команду собирать вещи для поездки в Селецкие лагеря. И действительно, где-то через неделю мы уже обустраивались в учебном центре. Готовили аудитории, где будем сдавать государственные экзамены. В билете одним из вопросов будет указан вид оружия, поэтому стреляли из всего стрелкового оружия. Усиленно занимались и физической подготовкой. Не забывали и гуманитарные дисциплины.
Через несколько дней выпускникам представили председателя и членов Государственной комиссии. Председателем комиссии был заместитель командующего Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенант Курочкин. По традиции выпускной курс и члены комиссии сфотографировались. Затем нас ознакомили с расписанием выпускных экзаменов. Мы обязаны будем сдавать историю КПСС, военный перевод, тактику, огневую и физическую подготовки. Конечно, мы волновались, но готовились к экзаменам основательно и жили свободно. После завтрака уходили в лес и там, в тишине, учили предметы, но замкомвзводу сообщали, где будем находиться. В лагере было много детей офицеров, лаборанток и преподавателей, которые в свободное время без дела шатались по лесу и отвлекали нас от дела. Конечно же, женщинам-преподавателям мы собирали и дарили ландыши. Мне нравилась Светлана, она преподавала английский на младших курсах, часто гуляли с ней по лесу. Гражданские преподаватели без особого энтузиазма приезжали в лес, хотя условия для проживания были вполне нормальными. Они жили в отдельных двухэтажных деревянных домах. Питались в офицерской столовой. Тем не менее как только их группа сдавала иностранный язык, тут же возвращались в Рязань. Светлана меня предупредила, что на следующий день тоже уезжает в Рязань, а затем на пару недель в Хмельницкий, к концу нашего выпуска вернется домой. Она оставила домашний телефон.
Однажды Страхов решил проверить, как мы самостоятельно занимаемся. После блуждания по лесу он решил ограничить географию наших мест подготовки. В один из дней (а это было после обеда) мы всей ротой на спортгородке занимались физической подготовкой. И вдруг слышим: «Смирно!» Смотрим подходит сам Маргелов, а рядом с ним незнакомый здоровенный подполковник. Поздоровался, скомандовал: «Садись!» и прямо в своих генеральских штанах сел на землю, а мы вокруг него. «Ну, как идет подготовка к экзаменам, какие просьбы?» — спросил Маргелов. «Все нормально, товарищ командующий, усиленно готовимся к госам», — ответили мы, а что мы еще ему могли сказать. Однако кто-то из курсантов первого взвода взял да и ляпнул, мол, мало стреляем из пистолета и редко бросаем ручные гранаты. Командующий тут же обращается к комбату: «Карпов, в чем дело?» — «Товарищ командующий, исправим положение», — ответил комбат. «Ну а как у вас самбо?» — «Нормально». Маргелов и говорит: «Мы вот с Костей по сто граммов примем на грудь и при желании весь ваш курс по самбо разбросаем». Нам это высказывание здорово понравилось. Потом мы узнали, что Костя — начальник базы хранения тяжелой воздушно-десантной техники в Коломне. Нам показалось, что он с такой комплекцией десантируется на грузовом парашюте, обычный его не выдержит. Конечно, десантникам повезло, что командующим войсками был именно Маргелов. Благодаря его титаническому труду и пробивным способностям стала возрождаться мощь и слава Воздушно-десантных войск.
Командующий нам пожелал успеха на государственных экзаменах и добавил, что он на экзаменах, конечно, не на всех, но на многих будет присутствовать. Как только Маргелов скрылся из виду, мы стали обсуждать его визит. Комбат тут же съехидничал: «Значит, стрелять не надоело, ну что же, ладно, из пистолета постреляем и гранаты побросаем». Свое обещание Карпов выполнил. Каждую субботу и воскресенье выпускников после завтрака выводили на стрельбище. Именно в субботу и воскресенье полковник Карпов нас уже ожидал на огневом городке и ехидно улыбался. За глаза мы его дразнили Крызис. Одна рота готовилась для стрельбы из пистолета, а другая шла на метание ручных гранат. Позднее происходила смена учебных мест. И так продолжалось до тех пор, пока мы комбату не сказали: «Мы все поняли, уже досыта настрелялись из пистолета, и руки болят от метания гранат, мы уже все умеем». Он хитро улыбнулся, но больше нас не тревожил по выходным дням. Мы снова стали свободно готовиться к выпускным экзаменам.
Каждая рота на земле, на передней линейке около постового грибка, где всегда находился дневальный, изготовила большой календарь, чтобы по традиции отслеживать от первого до последнего дня госэкзамены.
И вот наступил важный и ответственный для нас день. Весь курс построился на строевом плацу. Состоялся небольшой митинг. Выступили члены комиссии, преподаватели, командиры, было предоставлено слово кому-то из курсантов.
Затем генерал Курочкин дал команду: «На экзамены, шагом марш!» Мы под музыку, держа равнение и чеканя шаг, прошли мимо трибуны, а далее командиры взводов развели нас по аудиториям.
Целый месяц все были напряжены. Хотелось сдавать экзамены на «хорошо» и «отлично». Конечно, иногда желание не совпадало с реальностью, но в целом все шло гладко. Повторно никто из курсантов экзаменационные билеты не брал. Нас предупредили, если кто из курсантов попадется со шпаргалкой, пересдача только с разрешения председателя комиссии. Но все же настал и день, когда на календаре около дневального появилась цифра ноль. И мы возомнили себя настолько свободными, что в столовую на завтрак пошли без строя. Наши командиры, и особенно комбат, все понимали, и когда разложили большой костер для сжигания конспектов, тетрадей и ненужных учебников, мы бесились вокруг него, как туземцы. Вдруг кто-то крикнул: «Крызис» идет! И мы, как школьная шпана, ушли в глубь леса, выкрикивая в адрес комбата обидное слово «крызис». Своим необдуманным поступком, конечно же, мы обидели Карпова. Эта выходка дошла до начальника училища. Утром объявили сбор. Собрали в летнем кинотеатре. Первым пожаловал комбат с офицерами рот. Комбат несколько раз поздоровался с нами, показывая этим, кто в доме хозяин. Начальника училища мы встретили громким: «Здравия желаем», а на поздравление с успешным окончанием училища ответили троекратным «ура!».
Попов, вместо того чтобы пожурить за вчерашнюю выходку, стал рассказывать о том времени, когда он сам окончил кавалерийское училище. После выпуска в городском парке устроили различные соревнования. На лошадях преодолевали препятствия, заборы, кусты, потом катали девчат. Народ в парке их приветствовал. «Вот так мы отмечали сдачу экзаменов, — подчеркнул он. — А вы, молодые люди, получившие высшее образование, вчера вели себя, как дикари, и еще будете сожалеть о том, что сожгли конспекты». Полковник Попов был прав. Вскоре мы действительно восстанавливали то, что необдуманно сожгли.
В течение последних двух дней в лагере мы консервировали свое оружие и сдавали на склад. Рассчитались с библиотекой и были готовы отбыть в Рязань. Утром погрузились на речной катер и тихим ходом дошли до Рязани. Дорогой пели песни, настроение на высоте. На следующий день с утра нас переодели в лейтенантскую форму. Заранее, где-то за полгода до выпуска, закройщик снял мерку, и в военном ателье нам сшили форму. Она была подогнана под каждого и смотрелась отлично.
Выход в город был свободный, и мы, как морская волна, затопили его улицы. Я позвонил Светлане. Она, оказалось, ждала моего звонка. Договорились о месте встречи. Оба очень обрадовались. Она сразу пригласила к себе в гости. Я, конечно, для приличия отнекивался, потом согласился. Но случилось непредвиденное: как только в прихожей на вешалке я увидел китель с полковничьими погонами, желание переступать порог комнаты сразу пропало. Стал уговаривать ее уйти обратно на улицу. Кажется, мы разговаривали слишком громко, потому что из комнаты вышел ее отец. «Светлана? Это и есть Михаил?» — «Да, папа», — ответила она. «Ну, здравствуй, Михаил! — и представился: — Владимир Георгиевич». Он поздравил меня с присвоением офицерского звания. На кухне ее мама накрывала на стол. Светлана меня и ей представила. Мы пили чай с вкусным домашним тортом, но сто граммов полковник не предложил, от этого и разговор не получался. Особого желания долго находиться в компании с полковником у меня не было, но я не мог найти предлог, чтобы уйти. Это почувствовала Светлана. «Мы пойдем погуляем», — сказала она родителям. Поблагодарив ее родителей за чай, мы вышли на улицу. Она спросила: «Что случилось, тебе не понравилось у нас?» — «Да нет, все в порядке! Понимаешь, отец твой полковник, а я только лейтенант и не отвык еще при разговоре со старшими употреблять военную терминологию: «есть», «так точно» или «никак нет». Поэтому пока у нас не нашлось темы для разговора. Извини меня». Как мне показалось, я убедил ее. Взявшись за руки, мы долго гуляли по ночным улицам Рязани. Далеко за полночь проводил ее до дома и, как настоящий кавалер, дождался, пока она поднимется на свой этаж, и только тогда медленно направился в сторону училища. Чем ближе подходил к училищу, тем больше встречал своих сокурсников. Дежурный по училищу на наше позднее возвращение внимания не обращал.
Утром мы с большим усердием принялись наводить лоск. Сегодня на нас будут смотреть много, много глаз. Да и по своей значимости нынешний день очень торжественный. Страхов подходил к нам, как к равным, и называл всех по имени. Принес из дома утюг, чтобы мы вовремя привели себя в порядок. Вскоре командир роты объявил, что пора приготовиться к построению.
На плац вышли несколько раньше положенного времени. Но, как всегда, с ефрейторским зазором. Капитан Костоусов с офицерами роты, в который уже раз осмотрели каждого из нас. Хотя мы сами знали, что сияем, как надраенный тульский самовар. Наконец показался начальник училища. Послышались команды: «Равняйсь! Смирно!» Полковник Попов поздоровался с нами и еще раз поздравил с окончанием училища. Начальник учебного отдела полковник Несветеев зачитал приказ министра обороны о присвоении нам первичного офицерского звания «лейтенант». В алфавитном порядке нас стали вызывать за получением диплома и знака об окончании высшего учебного заведения. Затем подходили к знамени училища и прощались с ним. А в это время в столовой официантки готовили торжественный обед. На территории училища было полно народа. Больше гражданских лиц, особенно женского пола. Все смотрели только на нас, лейтенантов. Не будем скромничать, но кто-то смотрел и на меня тоже. Мы прошли торжественным маршем около знамени и командования училища. На этом первая часть торжества заканчивалась. Получили проездные документы, деньги и предписания, в какие дивизии прибыть после отпуска для прохождения офицерской службы. Много парней из нашего взвода получили назначение в 105-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию в город Фергану, в том числе и я. В казарме немного отдохнули, заодно заранее упаковали казенные вещи, а то из-за праздничного обеда будет не до сборов и можно опоздать на электричку. Кто-то громко крикнул: «Лейтенанты, вас приглашают в столовую!» В столовой народа тьма. Многие пригласили знакомых девушек. Пригласили на выпуск и генерала Леонтьева. Первое слово было предоставлено начальнику училища полковнику Попову. Он дал понять, что мы не его воспитанники, а генерала Леонтьева, и мы его последние могикане, потом пожелал нам красивой службы и добавил, что после нашего выпуска в училище будет все по-другому. Слово дали Леонтьеву, он поблагодарил за приглашение и тоже пожелал удачной службы. Последовали тосты за здоровье наших учителей и за успехи в будущей службе. И была песня, а как же обойтись после нескольких тостов без десантного гимна «Нету лучше войск на свете, чем десантные войска». Многие, кто уезжал в тот же день, потихоньку стали уходить с банкета. Кто не спешил уезжать, продолжали пировать.

بوتين و "الروليت" الروسية البيان - roulette77tunisia.com. .
Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.