Минские подпольщицы

.

В двенадцати километрах от Минска, между железнодорожной и шоссейной магистралями Минск — Москва, в районе станции Колодищи и военного городка Уручье гитлеровское командование расположило ряд своих важных объектов. В Уручье находился штаб военно-воздушных сил центральной группировки немецких войск, общежитие штабного состава и другие войсковые центры. В получасе ходьбы от военного городка, в небольшом лесочке, была укрыта радиостанция специального назначения, корректировавшая полеты ночных бомбардировщиков. Недалеко от нее, вблизи станции Колодищи, в двух больших каменных казармах размещались инженерно-технический персонал, охрана радиостанции и офицерская школа.

minskiye_podpolschizi
В небольшом домике, рядом с казармами, проживала связная нашей разведчицы Галины Финской жена майора Советской Армии Александра Степановна Старикович. Она зорко следила за действиями немцев и, когда к ней приходила Финская, передавала ей свои наблюдения.
По другую сторону железной дороги, в южном направлении, растянулся пристанционный поселок Колодищи. Небольшая впадина рассекала его на две неравные части: первая из них, примерно в пятнадцать — двадцать дворов, тесно прижалась к станции, другая, большая часть, взметнулась на косогор, в беспорядке рассыпала по нему до десятка домов и снова сбежала вниз. В самом конце поселка, в двух километрах от леса, проживала вторая связная Финской — научная сотрудница Минского университета Марина Федосовна Молокович. С начала немецко-фашистской оккупации она связалась с Минским подпольным горкомом партии и с тех пор неустанно вела антифашистскую работу: отправляла в лес к партизанам военнопленных, пересылала туда листовки, воззвания, газеты, медикаменты, оружие и боеприпасы.
Выгодно расположенный вдали от вражеского глаза, дом Марины Молокович служил явочным пунктом для встречи подпольщиков с партизанскими разведчиками, в том числе с Финской.
В начале 1943 года подпольщицы Мария Осипова и Молокович при участии нашей Гали, действовавшей с одобрения штаба бригады Дяди Коли, готовили взрыв офицерского общежития в Уручье. В поисках подходов к нему они узнали, что туда требуются уборщицы. Мария Осипова подобрала и подготовила для выполнения этого плана девушку, беженку из Бреста, Веру Стасен, окончившую до войны брестскую гимназию и в совершенстве владевшую немецким языком. Во время налета гитлеровской авиации на Брест ее родители погибли под обломками дома, и она с другими беженцами устремилась на восток. В Минске ее настигли немцы, и она оказалась на оккупированной территории. Здесь судьба столкнула Веру с Марией Осиповой, и та решила прибегнуть к ее помощи.
Мария сблизилась с Верой, постепенно ввела ее в курс задуманного дела, и когда, наконец, сказала, какую роль могла бы сыграть девушка, Вера с готовностью согласилась. Вскоре в Колодищах в доме Александры Степановны появилась «квартирантка»-беженка, подыскивающая себе работу.
Обычно никто из советских девушек не хотел работать у гитлеровцев, и поэтому, когда Вера сама пришла к коменданту офицерского общежития с предложением своих услуг, он принял ее с большой охотой, тем более, что Вера отрекомендовалась польской немкой. «Немецкое происхождение» и знание немецкого языка покорили коменданта и многих офицеров, увидевших Веру. Этому помогла и ее внешность. Она была хорошо сложенной девушкой, с красивыми волнистыми волосами и правильными чертами лица. Многие молодые офицеры пытались ухаживать за ней, но Вера тактично отклоняла их домогательства, стараясь со всеми быть одинаково любезной, улыбалась, лестно отзывалась о гитлеровской армии и самом фюрере.
Однажды, когда она собиралась уходить после работы домой, в комнату, где обычно находились уборщицы, ворвался подвыпивший лейтенант и стал приставать к ней. Вера отшатнулась и вскрикнула. В этот момент в дверях комнаты показался толстый гитлеровец с погонами старшего офицера. Поняв, в чем дело, толстяк набросился на лейтенанта.
— Так вы можете поступать с русскими, а к девушке немецкого происхождения должны относиться корректно, — отчитал он пьяного волокиту и выгнал вон.
— Этот пошляк, очевидно, оскорбил вас, фройлейн? Разрешите мне проводить вас, — вежливо предложил он Вере свои услуги.
Вера согласилась из боязни, как бы к ней по пути домой снова не пристал пьяный лейтенант. От военного городка до дома Старикович нужно было идти полтора километра открытым полем. Дорогой немец вел себя сдержанно, был предупредителен. У калитки он сразу же простился с Верой и, пожелав ей покойной ночи, удалился.
Вера рассказала об этом случае Александре Степановне и Марине Федосовне.
— А кто он по званию, этот твой рыцарь? — заинтересовалась Молокович.
— Я плохо еще разбираюсь в их чинах, но немцы называют его оберстом. У него вот такие витые погоны, — на пальцах показала Вера.
— Ага, значит, полковник. Такой гусь пригодился бы нам и для более интересных разговоров. Придется тебе, Верочка, завести с ним легкий роман. Это избавит тебя от назойливости других, более нахальных молодчиков из их компании, а кроме того, ты добьешься свободного, бесконтрольного прохода во все комнаты общежития, что нам потребуется для проноса туда взрывчатки, тем более, что носить ее тебе придется в несколько приемов.
Так у Веры возник «роман» с оберстом, который отрекомендовался Куртом Вернером. Почти каждый вечер Курт провожал ее домой, а иногда и в дневное время прогуливался с ней; стал вхож в дом Александры Степановны, познакомился и с Молокович. Несколько раз он приносил с собой вино, закуску и в компании женщин засиживался иногда далеко за полночь.
Офицеры общежития, как и предполагала Молокович, настолько привыкли к Вере, считая ее немкой и невестой Курта, что уже не обращали внимания на ее появление в комнатах общежития.
Остановка была за взрывчаткой, и подпольщицы с нетерпением ожидали прихода Галины Финской.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.