Кровь за кровь!

.

Никифор Алехнович переживал тревожные дни. В назначенный срок наши разведчики не явились, и он целую неделю мучился в догадках — что бы это могло значить? А между тем дела у него шли к развязке.
Но вернемся несколько назад, чтобы проследить развитие событий после того, как Алехнович, пройдя «испытание», начал работать шофером у Кёринга.
Стараясь всячески показать свою «честность», он не только не возбудил никакого подозрения у своего шефа, но даже заслужил похвалу с его стороны. «Вашим братом я вполне доволен», — оказал он как-то Жене. Семенковой вначале показалось, что в словах Кёринга сквозит ирония, но нет — он говорил, вполне серьезно.

krov_za_krov
— О, да! — поспешила ответить она. — Мой брат честный парень, так что можете ему доверять вполне, господин оберст.
Она, конечно, давно догадывалась, с какой целью Никифор поступил на работу к коменданту, особенно после того, как он в ответ на ее жалобу, что Кёринг надоедает ей своим ухаживанием, предложил ей быть с комендантом более покладистой. «Очевидно, Никифор действует по заданию партизан», — решила она, и когда однажды Кёринг стал упрекать Женю в невнимательности к нему, она повела разговор уже в другом тоне.
— Вы не правы, господин оберст, — сказала она улыбаясь, — и в доказательство я приглашаю вас к себе в гости.
— Когда? — обрадовался Кёринг.
— Ну, хотя бы послезавтра.
— В субботу, значит?
— Да.
— А у вас дома кто-нибудь из посторонних бывает?
— Кроме моей семьи и брата Никифора, — никого.
— В таком случае в субботу вечером я буду у вас обязательно.
Вернувшись с работы, Женя за ужином сказала Алехновичу, что Кёринг согласился побывать у нее в гостях.
— Неужели?! — удивился Никифор.
— Представьте, дорогой братец, что да. Вы довольны? Знаете что, Никифор Васильевич, пора бы вам перестать играть со мной в жмурки и не считать меня чужой. Я не намерена выяснять подробности ваших планов, но очень хотелось бы знать одно: не ухлопаете ли вы моего гостя, как только он здесь появится?
Никифор внимательно посмотрел в глаза Жени и после небольшой паузы ответил:
— Ну что ж, я рад, что не ошибся в вас. Не будем говорить пока о дальнейших планах, но в данное время для нас важно приучить Кёринга к посещению вашей квартиры, и я действительно доволен, что вам удалось в этом отношении уже кое-что сделать.
— Но я надеюсь, вы понимаете, что мне к моей семье будет угрожать в случае неприятностей, которые могут произойти у меня на квартире с Кёрингом?
— Очень хорошо понимаю и могу вас заверить, что пока Кёрингу ничего не угрожает.
— Хорошо, я вам верю и согласна во всем, вам помогать, если, конечно, вы в этом нуждаетесь.
Узнав об этом разговоре, мы дали задание Качану связаться с Семенковой лично, чтобы, до того как Кёринг будет схвачен или убит, использовать ее для получения информации о планах борисовского гарнизона и о тех предателях, на которых опираются гитлеровские органы власти.
Женя с готовностью согласилась, и мы потом были в курсе многих дел комендатуры и всего борисовского гарнизона. Никифор посвятил ее в план захвата Кёринга.
После первого посещения квартиры Семенковой Кёринг еще несколько раз заезжал к ней, становясь с каждым разом все более напористым в своих домогательствах. Жене все труднее было вести игру. Приближался момент, когда самонадеянный оберст не захочет больше ждать. Никифор отлично понимал это и волновался все больше, особенно после того, как группа Качана, преследуемая гестапо, вынуждена была покинуть город и назначенная встреча не состоялась.
Разведчики появились в Борисове только-через неделю. На этот раз им удалось установить контакт с Никифором. Он доложил Качану и Капшаю, что к проведению операции у него все готово, передал настоятельную просьбу Жени ускорить дело, потому что дальше она уже не в силах растягивать флирт с Кёрингом.
Подробно расспросив Никифора о поведении Кёринга в доме Жени, разведчики обсудили план действий. В общих чертах он заключался в следующем. В ближайшее воскресенье Женя организует «именины» своего пятилетнего сына и пригласит Кёринга. Разведчики в ночь на это воскресенье проберутся во двор к Семенковой, спрячутся в сарае и будут ждать приезда Кёринга. Через час после начала «именин» (за это время хозяйка дома должна стараться как можно сильнее подпоить и с помощью Никифора обезоружить гостя) разведчики войдут в дом и заставят Кёринга следовать к машине. Никифор еще в субботу должен заправить «мерседес-бенц» достаточным количеством горючего, с тем чтобы после захвата Кёринга без остановки гнать машину прямо к нам в лагерь.
Мы с Володей Рудаком утвердили этот план, включив в группу Качана дополнительно Федотова (он очень просил об этом) и Носова.
— Не исключена возможность схватки, — предупреждал Рудак Качана, — смотри не лихачествуй, береги себя и своих людей. Не дастся оберст в руки живым — долго не раздумывайте.
И вот наши разведчики в сарае Семенковой. Кёринг запаздывал. Женя с волнением поглядывала на часы — пора бы ему уже быть.
— Неужели не приедет? — волновался в свою очередь Борис в сарае. — Ведь скоро настанет пора комендантского часа и выезжать из города будет труднее.
Наконец раздался сигнал автомашины. Никифор вошел в калитку, открыл ворота, снова сел за руль и въехал во двор. Как было условлено, Никифор поставил «мерседес» прямо перед крыльцом дома, открыл дверцу, и грузный Кёринг, пыхтя, выбрался из машины и стал подниматься на крыльцо. За ним Никифор с большим свертком подарков…
Женя умело разыграла восторженную встречу, сразу же усадила дорогого гостя за стол (спиной к входной двери) и стала усиленно угощать его.
В комнате было жарко. После нескольких рюмок вина Кёринг отстегнул ремень с кобурой и, передав его Никифору, попросил положить на тумбочку. Никифор незаметно переложил пистолет из кобуры себе в карман.
Женя изо всех сил старалась споить Кёринга. И он очень много пил, но почти не хмелел.
Прошел час. Борис подал своим друзьям команду. Артур остался у машины, Федотов притаился в коридоре, остальные бесшумно вошли в комнату. Николай приблизился сзади к Кёрингу и, направив ему в голову автомат, спокойным твердым голосом сказал по-немецки:
— Господин оберст! От имени советского командования приказываю встать и без шума следовать к машине.
Кёринг медленно повернул голову, увидел Николая и других разведчиков с автоматами, вскочил со стула, опрометью рванулся к тумбочке, схватил кобуру, но… она была пуста. Быстро обежав глазами присутствовавших, полковник увидел свой пистолет в руках Никифора и сел. Тут он заметил гневный взгляд своей переводчицы.
— И ты с ними?
— Да, господин оберст, и я с ними! — гордо сказала Женя.
Оказавшись в безвыходном положении, Кёринг сделал вид, что сдается, и покорно направился к выходу. Но в дверях он вдруг оттолкнул Николая и бросился бежать. В сенях его схватил Федотов, и сейчас же подоспели остальные. Общими усилиями оберста свалили, заткнули ему рот платком и потащили во двор. Он продолжал яростно отбиваться, выплюнул платок и заорал. Разведчики пытались зажать ему рот, он кусался, рвался, как пойманная в сеть огромная щука, и продолжал кричать. И хотя Женя предусмотрительно завела патефон, а Никифор включил мотор машины, не было гарантии, что возня и крики не будут услышаны на улице, не говоря уже о соседях.
— Неподалеку казармы, — напомнил Никифор Борису, — часовой может услышать…
— Жаль, — сказал Борис, — а придется прикончить.
Николай выхватил финку и со словами «за Ковалева и Люсю!» заколол палача.
Покончив с Кёрингом, разведчики стали торопиться.
Носов и Артур быстро уложили в чемодан самые необходимые вещи семьи Жени, одели, обули ее мать и малолетнего сынишку и вместе с ними вышли со двора, чтобы переулками и огородами пробраться к лесу и далее— к нам на базу. Николай, Борис, Никифор и Федотов вскочили в машину — они думали, что им придется прорываться с боем. Обрядившись в китель и форменную фуражку коменданта города, Николай сел рядом с Никифором. Эта бутафория и помогла беспрепятственно вывести машину из города. Так и проехали разведчики на шикарном «мерседесе» до партизанской зоны.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.